«Кану я, но будут жить мои стихи…»

 Вы никогда не задавались вопросом, почему почти все знают как погиб Александр Пушкин, но мало кто знает, как погиб Шакарим Кудайбердиев? 

В 1989 г. в газете «Қазақ әдебиеті» вышла статья Хамита Ергалиева под заголовком «Мы знаем, кто стрелял в Шакарима». В 1959 г. Шакарима реабилитировали и опубликовали несколько его стихотворений. И понеслось…

Чекист по фамилии Карасартов ходил по кабинетам и инстанциям, стучал по столу и кричал «Нужно привлечь к ответственности тех, кто пытается реабилитировать главаря банды». В итоге секретарь по идеологической части Центрального Комитета компартии Казахстана Жандильдин собрал несколько человек и создал комиссию по расследованию дела Шакарима Кудайберды улы. Кем был племянник Абая? Просветителем, поэтом, мыслителем или предводителем восставших против советской власти на земле казахской? В состав комиссии вошли такие известные писатели как Тайыр Жароков, Саду Машаков, Жекен Жумаханов, несколько историков из Академии наук и еще несколько человек из Семипалатинской области. Председателем комиссии был назначен Хамит Ергалиев. Они перебрали всевозможные архивы, встретились и побеседовали не менее чем с 300 человек, заставших в живых Шакарима. Все свидетели в один голос твердили о том, что Шакарим не то, чтобы на убийство — на грубое слово не был способен. Было даже письмо престарелой женщины, которая поведала как Шакарим спас ее, когда против воли ее за калын мал продали в замужество. Многие рассказывали о том, что Шакарим жил отшельником, потому что ему уже было почти 73 и он предпочитал писать стихи и заниматься охотой. Речи о том, чтобы бежать в Китай, как потом утверждали оклеветавшие его люди, не было.

Что касается свидетельств о смерти Шакарима, то их было два.  Показания некоего Айтмурзы Тунликбаева, который был в группе Карасартова. Он рассказал о том, что в тот осенний день дежурство нес башкир Халитов, который завидев толпу конных путников, крикнул об этом Карасартову. Надо сказать, что повстанцы нападали на райисполкомы, штабы, а за день до этого был убит коммунист Олжабай с женой. Карасартов немедля приказал стрелять. Когда чекисты начали стрелять, от толпы отделился человек, он махал руками, показывая, что они безоружны. Однако приказа остановить огонь не было, поэтому Халитов выстрелил второй раз. И тут они поняли, что это был Шакарим. Он был смертельно ранен и не в состоянии сказать что-либо (поэтому все эти байки по поводу его последних слов, считаю литературной выдумкой). Карасартов приказал снять с него одежду, волчий тымак и обескровленный Шакарим лежал на земле в нижнем белье, весь в крови. Тунликбаев вспоминал, что Карасартов сказал: «Все снимайте!», а Тунликбаев сказал: «А что тут еще можно взять?». За такую дерзость Тунликбаев был отправлен на 15 суток гауптвахты, а позже вовсе переведен в другой край. Тело Шакарима связали веревками, погрузили на верблюда, доставили в Баканас и скинули в колодец.

Второе показание принадлежит Бердешу Азимбаеву, который был в отряде людей Шакарима. Он и еще несколько родственников приехали к Шакариму в Шакпак, чтобы проведать его. Заодно поохотиться. Когда они охотились, раздались выстрелы. Шакарим сказал: «Наверное, это тот отряд, который преследует повстанцев. Подождите меня здесь, я скажу им, что мы безоружны». Когда раздался второй выстрел, они поняли, что Шакарим убит. Они не знали, кто стрелял и почему, но испугавшись ускакали прочь. Так они пересекли китайскую границу.

После смерти Шакарима, его имя предали забвению и многие труды были уничтожены. Но его убивали не раз, и не два… Его убивали трижды. В осенний день, в тот день, когда предали забвению его имя, и в тот день, когда после реабилитации нас снова заставили забыть о нем…

О себе

Кану я, но будут жить мои стихи,
Молодые все запомнят до строки.
Кто-то с верой примет это, кто-то нет,
Нет, не каждому стихи мои близки.

Так ушедших обсуждаем мы порой,
Все плохое, наносимое молвой,
Отвергаем, чтобы память добрых дел
Не тускнела в стороне его родной.

После смерти отстоять я не смогу
Чувство жизни, что легло в мою строку.
Это мненье в своем сердце сохранив,
Вот что высказать хочу, пока я жив:

Не суди о человеке, не познав,
Не суди, в кругу его не побывав.
И над путником не смейся, тяжкий груз
На свои в дороге плечи не приняв.

Словно в лодке, что на море, — в те года…
Не забыть эпоху эту никогда.
Мое время не похоже на твое,
Если сядешь в эту лодку, что тогда?…

Сам отсек я пуповину, выбрал путь,
Тьму раздвинул, никуда мне не свернуть.
Так что полностью судьбу мою познай,
Верю, что поймешь меня когда-нибудь.

перевод Б. Канапьянова

Кетермін, артта жазған сөзім қалар,
Кейінгі талапты жас қолына алар.
Бірі жөн, бірі теріс айыпты деп,
Таласып өздерінше сынға салар.

Табиғи жол өткенді жаңа сынау,
Жаманнан жиіркеніп, жақсыны ұнау.
Дәлелдеуге өлген соң, келмес тілім,
Тіршілікте айтатын сөзім мынау.

– Сынау қиын біреудің сынын білмей,
Кетпе өмірін, ортасын көзіңе ілмей.
Ауыр жүк арқалаған жолаушыға
Жағада жүксіз тұрған жанша күлмей.

Қайықпен кездім теңіз ауыр күнде,
Қанды оқпын, қатты толқын, қара түнде.
Заманым заманыңа сәйкес келмес,
Сынап көр сол қайыққа сен де мін де.

Иесіз өзім кестім кіндігімді,
Зорға аштым тар үңгірде түндігімді.
Өткен өмір жайымды түгел ұқсаң, –
Сонда анық білерсің кімдігімді.

Шәкәрім Құдайбердіұлы (1858 — 1931)

error: Content is protected !!